Блошиный рынок сергиев посад

ИЩИТЕ НА «БЛОШИНОМ»!

Сразу несколько тропинок ведут на блошиный рынок, притулившийся у входа на рынок большой, что за Районной больницей.

По одной такой тропе идут просто любопытные, которые никогда в жизни не видели спичечных этикеток, пленочных фотоаппаратов и граммофонных пластинок. По другой — пенсионеры и экономные хозяйки, намеревающиеся скинуть тридцатку с двадцатирублевой кастрюли. По третьей топают искатели более-менее ценного антиквариата, который изредка да попадается среди этих гор старых водопроводных кранов, шлангов и советских значков по пять рублей.

Пути их пересекаются здесь, на аллее рядом с конечной городской автобусной остановкой. Сергиевопосадская барахолка — хоть и скромная, но зато какая блошиная! В самом лучшем смысле этого слова.

Привет из Африки

Что общего между эфиопской купюрой достоинством в один быр и фарфоровым снегирем из Вербилок? Только то, что они встретились в Сергиевом Посаде на лотке у здешнего торговца Димы.

Цена товара Димы, как и у всех его здешних коллег, редко измеряется сотнями. Как правило, сумма сделки не превышает нескольких десятков рублей. Но есть у него одна вещь, стоимость которой буквально зашкаливает. Это буковый набор нард и шахмат ручной работы за две с половиной тысячи.

Нарды — популярная игра. К красивой вещи то и дело подходят гастарбайтеры из Узбекистана и Таджикистана, но, узнав цену, погрустнев, уходят.

“В Интернете такие пять тысяч стоят”, — Диме, бывшему работнику одного из местных НИИ, приходится быть в курсе цен на антикварном рынке. Более того, он сам удивляется, сколько нового он узнал, работая на “блошке”. Например, научился на глаз определять производителей фарфора и разбираться в моделях металлоискателей.

“Три копейки сорок восьмого года купишь?” — к Диме подлетает мужичок. Продавцы на блошином рынке иногда выполняют роль агентов для тех, кто не хочет либо стесняется стоять полдня у клеенки, на которой разложен товар. Если что-то ценное или просто интересное, Дима может взять.

Из четырех старых фотоаппаратов, выставленных на продажу, — один “Полароид”. Некогда ультрамодный предмет покрыт слоем пыли. Картриджи есть? Там внутри стоит, может, работает. “Полароид” отдают за двести, но если поторговаться, то цена упадет до ста рублей.

Рядом лежат “Зениты” по 1200 рублей (первоначально заоблачная цена, также понижаемая вдвое). Покупатели ведут себя странно, спрашивают, что с фотоаппаратами делать. “Положить дома как в музей. Молодость вспомнить”, — меланхолично предполагает продавец.

Впрочем, у многих вещей с барахолки есть шанс еще реально послужить своему новому хозяину. Краны от самовара, конфорки, колеса от детской коляски, радиолампы, двадцатилитровые бутыли и жетоны “Рожден в Мурманске” — как показывает практика, почти на каждый из вроде бы странных предметов находятся покупатели, знающие как и куда это с пользой применить.

Забытое слово “пластинка”

На самом деле Диму с нардами зовут по-другому — просто свое настоящее имя он предпочел скрыть. Впрочем, в свое время он как раз и пришел сюда, чтобы выбраться из осточертевшего домашнего заточения, в котором он, пенсионер по состоянию здоровья, оказался. Сидишь, говорит, в квартире, света белого не видишь, а тут хоть с мужиками посмеешься, поторгуешься — вот и день прошел.

Мужиков на аллее в десять утра в воскресенье около десяти. Есть и бабы — вернее, бабушки. Все занимают место с утра, первые появляются еще в начале восьмого. Анна Петровна принесла книги, аудиокассеты и плетеные коврики. Музыкальные хиты середины девяностых, классики и сборники полезных советов. Начальная цена за томик писательницы Мердок — тридцать рублей. Магнитофонные кассеты идут по десятке: “Внуку все без конца покупали-покупали. Теперь не надо, ему уж 22. А вот молодежь вчера взяла”.

И не жалко ей со всем этим расставаться? “Мне уже годы, я туда собираюсь”, — машет через плечо в сторону перпендикулярной аллеи, где продают котят и турецкий трикотаж. На самом деле улыбчивая пенсионерка не похожа на ту, кто собрался в мир иной.

“Для сочинений не нужно?” — спрашивает она с явным акцентом, показывая на сборник готовых сочинений ярко-малинового цвета. Десять лет назад переехала из Кубани, где был свой домик и муж. Мужа теперь нет, дом сгорел, сама пережила травму, лежала в больнице, а потом переехала в Посад к родственникам.

Говорит, продавать на рынке не так трудно, как трудно привыкнуть к городской жизни после благодатной Кубани. И народ здесь, оказывается, не такой как на юге — “запрется в своей комнате и сидит в ней”.

Рабочий день сегодня Анна Петровна установила себе до двух часов — авось, кто и выйдет из комнат и чего-нибудь наконец купит. А вокруг дикая смесь: канифоль и олово для пайки, кассовый аппарат, бутыль огромных размеров, замки, войлочный круг, финифть, памятные круглые значки к 1000-летию Крещения Руси…

Музей имени блохи

Специализации, профиля нет почти ни у кого из продавцов — в основном, в ход идет все, что найдено у себя на чердаках, в гаражах, а иногда в заброшенных домах. Многое из того, что нужно покупателям, в магазинах уже не встретить. Участники торговли понимают друг друга без лишних слов. Продавец и покупатель обмениваются репликами:

— Что хотели?

— Девять шаг один.

— Сегодня нет.

Что это значит, постороннему человеку неясно.

Приходят филателисты. Некоторые коллекционеры могли бы купить целый альбом целиком, но предпочитают делать это по частям за несколько дней. Зачем? Аргумент железный: “А пообщаться?”

Марки и монеты вообще отдельная история. Как рассказал один из продавцов, истинных увлеченных филателистов к нему ходят всего двое. И обе женщины! “Раньше марки можно было купить в киоске, а теперь где? Только на блошином рынке”, — не без оснований утверждают здесь. И советуют съездить на блошиный рынок в Москве, где ряды тянутся на километры.

Впрочем, и москвичи сюда заглядывают. Это, как правило, дачники, останавливающиеся в Сергиевом Посаде, чтобы купить провизию на дачу. Для них посещение блошиного рынка — своего рода культурная программа.

Нередко на аллею родители приводят детей — для последних это настоящий музей, где можно увидеть такие экзотические предметы, как угольный самовар и катушечный магнитофон. Иногда поход на блошиный рынок используется для того, чтобы увлечь ребенка новым хобби — будь то коллекционирование марок или машинок.

Ностальгирующие граждане покупают пластинки “Арабесок”. Творческие личности — баяны и мандолины. Их продавец время от времени делает музыкальную паузу, исполняя пару аккордов то на одном, то на другом инструменте.

Предсказывать, как пойдут дела, трудно. Бывает так, что человек привезет свой нехитрый ассортимент, так с ним весь день и просидит без покупателей, потратив только 100 рублей на проезд. Милиционеры к обитателям “блохи” наведываются, но нечасто. “Нас-то что трогать”, — недоумевают продавцы.

Верну себе свои деньги!

Один из самых колоритных персонажей посадского блошиного рынка — бывший геолог по имени Владимир.

Он вполне серьезно называет свою торговлю “бизнесом” и даже придумал собственный валютный курс — из рублей в рубли, из советских в российские. То, что в прежние времена стоило 10 рублей, на его прилавке продается за тысячу современных.

“Мы, старички, в другом месте не просуществуем, а тут у нас есть хоть какая-то возможность деньги наши вернуть”, — говорит геолог, бизнесмен и пенсионер в одном лице.

Проходящая мимо женщина как бы невзначай интересуется, сколько стоит начищенный до блеска самовар. Владимир с наигранной серьезностью провозглашает: “О-о! Это очень дорого. У меня очередь на аукцион, можете записаться”. И позже объясняет причины своего не самого приветливого ответа — мол, видит, что покупать она не хочет, а, скорее всего, хочет узнать, за сколько можно продать свой личный самовар.

Но обижать Владимиру никого нельзя, а то “бизнес” не пойдет. Торговлю, наоборот, нужно всячески поддерживать. “У нас в народе эта культура слабо развита, мы привыкли воевать, а не торговать, — говорит он. — Торговля — это мир, труд, общение, развитие. Людей надо раскрепощать — их милиция давила, режим давил, так вся жизнь прошла”.

Он рассказывает, как поездил по всей стране, называя себя “летуном”. Как специально менял работу, чтобы побывать на Камчатке, на Курилах, на Дальнем Востоке и в Средней Азии. “А теперь вот здесь моя стихия и другой стихии уже не будет”, — говорит человек, который на самом деле живет в Москве и на рынок приезжает проездом на дачу в нашем районе.

***

От строительных инструментов до электронных карт памяти, от трансформаторов до коллекции игрушек из “киндер-сюрпризов” — все это можно купить на одном пятачке. За коробку игрушек размером с автомобильную аптечку непременно попросят какую-нибудь круглую сумму, и эта удивительная “круглость” есть не что иное, как приглашение к торговле.

Но не все так мило и весело — порой невозможно определить, где в рассказах торговцев заканчивается правда и начинается легенда. Покупателю, не будучи сыщиком, трудно узнать, каким образом на прилавке блошиных рынков в России оказываются, например, военные ордена. Остается выбирать: верить — не верить, покупать — не покупать, полагаться на интуицию и здравый смысл. И все же фестиваль старых вещей в целом — явление мирное и безвредное.

Владимир КРЮЧЕВ

Газета «Вперед»

  • Все новости раздела >>

Главная барахолка московского региона: блошиный рынок на грани закрытия

Блошиные рынки можно найти в каждом мегаполисе мира. Есть своя барахолка и в московском регионе, но вот найти ее непросто. Для этого придется выехать за МКАД и четыре раза пересечь границу Москвы с областью. Но есть вероятность, что даже этот рынок может вскоре прекратить существование.

Из Лианозово в Молжаниновское

Блошиный рынок «Левша» существует уже много лет. В 2010 году рынок окончательно вытеснили за МКАД. Сейчас рынок расположен рядом с железнодорожной станцией Новоподрезково в Молжаниновском районе Москвы, на границе столицы и городского округа Химки. Из-за переезда посещаемость рынка существенно снизилась.

Просмотреть увеличенную карту

Продавцы в свою очередь недовольны нынешними условиями торговли, но признаются, что других вариантов у них нет. И они всерьез обеспокоены возможным закрытием рынка, которое обсуждается весь 2013 год. При этом новое руководство барахолки со следующего года обещает повысить стоимость аренды торговых мест, поэтому даже если блошиный рынок и не закроют, продолжать там работать смогут далеко не все.

По словам пенсионерки Веры Павловны, которая уже не первый год торгует на рынке, раньше за аренду она платила по льготному тарифу — 10 рублей за два квадратных метра. Однако со следующего годы цену планируют поднять до 30 рублей, а площадь торгового места уже сократили до одного квадратного метра на продавца. При этом всего на рынке предусмотрено 400 льготных мест, а претендуют на них не менее 800 человек. Потому многие продавцы торгуют около железнодорожной платформы за пределами рынка, ведь платить за место 150-200 рублей для них не имеет смысла – дневная выручка зачастую бывает меньше стоимости аренды.

Закрытие стройрынков в Подмосковье: мнение арендаторов и позиция властей. ВИДЕО>>

Разногласия с руководством

Новое руководство рынка вместе с жителями прилегающих районов и администрацией Химок упрекает продавцов в антисанитарии. Рядом с блошиным рынком действительно находится свалка, на которую выбрасывается испорченный товар (некоторые, впрочем, свой товар на этой же свалке и находят). Но на официальные запросы в управу Молжанинского района никакого ответа не поступало. Продавцы на рынке уверены, что подобные претензии – всего лишь «повод придраться к льготникам» с целью последующего освобождения рынка для коммерческих точек, которые будут платить больше денег за аренду.

При этом не вполне ясно, кому все-таки принадлежит земля, на которой располагается блошиный рынок. По словам бывшего продавца рынка Романа, земля принадлежит ОАО «КСХП «Химки» (Открытое акционерное общество «Коллективное сельскохозяйственное предприятие «Химки») — предприятию, которое раньше являлось колхозом «Путь к коммунизму», а сейчас занимается куплей и продажей земли. В конце 2012 года руководство «КСХМ» Химки» предпринимало попытки закрыть рынок, утверждая, что предприятие является собственником данного земельного участка.

Однако проверка по публичной кадастровой карте Росреестра показывает, что «КСХП «Химки» принадлежит территория только вокруг барахолки. А обнесенная забором территория рынка значится как «территория для размещения культовых построек» и должна принадлежать, скорее всего, Московской епархии, так как там расположена небольшая деревянная часовня. Тем не менее, кто конкретно распоряжается рынком на данный момент, никто точно сказать не может.

При этом столичный департамент торговли и услуг утверждает, что рынок находится в частной собственности, и никакого решения о его дальнейшей судьбе власти не принимали.

Более 90 рынков были закрыты в Подмосковье с начала года — МВД>>

Перекупщики, «антикварщики» и особенности местного торга

Около входа на рынке находятся торговые места так называемых перекупщиков – тех, кто занимается перепродажей антиквариата на профессиональной основе. Их палатки буквально набиты интереснейшими вещами — старой техникой, посудой, предметами интерьера и различными статуэтками.

Другие продавцы называют перекупщиков «миллионерами». Хотя, насколько они таковыми являются, сказать трудно. Сами они о своем бизнесе не распространяются. Но судя по количеству их товара, а так же по запредельным ценам на некоторые экземпляры антиквариата, их прозвище может быть оправданным. Но, несмотря на общий относительно высокий уровень цен у таких продавцов, найти что-нибудь недорогое и по-настоящему интересное есть шанс всегда — все зависит от ваших личных интересов, терпения и умения оценивать товар.

Продвигаясь дальше вглубь рынка, мы видим продавцов, торгующих значками, монетами, деньгами, ордена и прочей ценной мелочью. Здесь можно найти музыкальные инструменты, старый винил, военные артефакты разных времен, украшения, ножи и даже ретро-игрушки.

По словам барахольщицы Натальи Ивановны, которая работает на рынке не первый год, среди продавцов есть много образованных и интеллигентных людей, главной целью которых является не прибыль. «Главным для них является общение. Сейчас, правда, коммерсантов становится все больше и больше. С каждым годом они вытесняют коммерчески менее успешных продавцов», — отмечается пенсионерка.

В противоположном от входа углу блошиного рынка торгуют пенсионеры и продавцы «домашнего хлама». У некоторых из них даже нет прилавка, поэтому товар лежит прямо на земле. И среди этого товара можно найти, кажется, абсолютно все. Например, сломанные детские игрушки, поношенную одежду и CD диски.

Постоянный покупатель рынка Михаил отмечает, что приезжают на барахолку ежемесячно, чтобы купить сломанную бытовую технику, детали которой он использует для починки домашних приборов и этим зарабатывает. При этом в последнее время продавцов дешевого хлама становится все меньше, а у тех, кто остается, растут цены.

На краю барахолки располагаются торговцы, которые продают свои вещи с автомобилей. Кто-то из них торгует украшениями и антиквариатом, кто-то — подержанной техникой, а кто-то — старыми удочками. Между «торговыми рядами» ходят молодые люди в поисках различных ретро-вещей и аксессуаров, которые у таких продавцов можно купить за копейки.

Однако не ждите, что приемлемую цену вам назовут сразу же — поторговаться придется в любом случае. У перекупщиков сбить цену получается не всегда. Зачастую они вообще не идут на уступки. А вот покупать товары у остальных продавцов без торга нельзя, так как начальную цену они называют наобум. При этом стоимость большинства вещей на рынке оценить в принципе очень трудно, поэтому торговаться лучше до последнего. Вещь, которую вы в итоге купите за 100 рублей, вам сначала могут пытаться продать за тысячу. По словам Натальи Ивановны, продавцы часто, называя цену товара, руководствуются внешним видом покупателя.

Музей игрушки в Сергиевом Посаде: от богородицкого медведя до немецкой куклы. ФОТО>>

Кому нужен блошиный рынок

Бывший продавец барахолки Роман отмечает, что его интересует «феномен барахольщиков». Ведь продавцы на рынке тщательно разыскивают свои товары и не брезгают даже рыться на свалках. Весь собранный хлам они хранят у себя дома, а при необходимости приводят вещи в надлежащий вид: моют и чинят. И только после этого по 12 часов в сутки стоят за прилавком в надежде эту самую вещи продать за копейки.

Можно ли таких людей считать социально неблагополучными? Работают ли они на блошином рынке из-за финансовых трудностей или же это то, чем они действительно хотят заниматься? Ответить на этот вопрос нелегко. Роман поясняет, что пенсионерам зачастую действительно больше нечем зарабатывать на жизнь, кроме торговли на барахолке. Но ведь на рынке можно встретить не только пожилых людей.

Роман отмечает, что иногда подобное увлечение перерастает в настоящее психическое расстройство. Люди начинают забивать хламом и мусором свои квартиры, дачи и гаражи уже без какой-либо определенной цели. Хотя у нездорового человека и абсолютно обычного продавца с барахолки есть одно общее стремление спасти какую-нибудь вещь, сохранить результат чужого труда, который еще представляет какую-то ценность. Возможно, это связано с некими глубинными страхами боязни смерти.

Разобраться в психологии барахольщика нелегко, однако, по словам Романа, нынешнее руководство блошиного рынка даже не старается понять.

«Они просто не понимают, зачем люди приходят на рынок, когда почти никакой прибыли им это не приносит. Подумать о том, что 100 рублей для одинокого пенсионера могут быть крайне важны, люди с достатком выше среднего иногда просто не способны. Есть же своя барахолка и в Санкт-Петербурге, отчего же ей не быть в Москве? » — поясняет он.

По выражению глаз Романа понятно, что эти проблемы не дают ему покоя. Постепенно он начинает говорить о важности переработки мусора в Подмосковье и о делах политических, уходя от первоначальной темы нашего разговора.

Максим КАЛИННИКОВ

Оставьте комментарий